1. Известный кинодраматург и режиссер Ермек Турсунов дал интервью. Книга является результатом продолжительных исследований .
2. Ермек Каримжанович Турсунов (Казахстан). Книга – итог многолетних исследований автором истории стран. Страна Миср*. Остров Рауда*. 626 год хиджры.
3. Эта книга напоминает ту самую красную таблетку в руках Морфеуса из культового. Киновед Олег Борецкий так написал о нем: «Ермек Турсунов - один из тех, на кого стоит ориентироваться молодежи.

Новая картина и стала поводом для интервью с мастером, которое специально для Vox Populi взяла журналист Гульнара Бажкенова. У нас была большая интернациональная съемочная группа, собрались представители 1. По сценарию главный герой ездит по миру, поэтому и нам пришлось помотаться по Европе да Азии. Группу собирали точечно, вот оператора- постановщика я давно ждал, это Сергей Козлов, большой мастер. Он, само собой, приехал не один, а со своей командой. Просто у таких спецов график очень плотный, каждый день расписан, и надо было все это согласовывать, чтобы всех собрать одновременно. Подстраивались под расписание, выгадывали.

Г. Б.: Это третий фильм, который вы снимаете под крышей Казахфильма – крупной государственной компании, можно сказать министерства. А вы известны своим трудным независимым характером. Проект 1 Сапр далее.

Как вам дается такое сотрудничество? Е. Т.: Чтобы ни говорили про Казахфильм, все равно это единственный серьезный игрок у нас в кино, поэтому лучше, наверное, строить отношения, пытаться что- то делать, вместо того чтобы ругаться. Да, трилогия, которую я задумал – «Келин», «Шал», «Кенже» – все это делалось в сотрудничестве с Казахфильмом. Конечно, не все просто складывается, но в какой работе нет сложностей? Это нормальный производственный процесс. А то, что сейчас появляются, возникают какие- то небольшие компании, все пошли в кино, ну кого- то хватает на одну картину, кого- то – на две. Кадры со съемок ленты «Кенже».

Восьмую строчку рейтинга заняла работа писателя и режиссера Ермека Турсунова "Мамлюк". В своей книге автор повествует о жизни . Беседа получилась интересной – в ней Ермек Турсунов рассуждает о. Г.Б.: Кстати, про книги, я как-то видела вашу книгу «Мамлюк» в .

Г. Б.: А почему все пошли в кино? Что, там намазали на хлеб с недавних пор? Е. Т.: Не знаю. Я обычно не оцениваю работу своих коллег. А что касается «пришельцев» - так я называю случайных людей, – то у многих вообще довольно расплывчатое понимание природы кино. У большинства «новых киношников» простая цель – срубить бабки, состряпав нечто на полтора часа. А потом, если пипл схавал, это подстегивает на следующую чернуху. А учитывая невзыскательность нынешней аудитории, то, конечно, все как мухи на мед налетают и занимаются так называемым кино.

Но это уже не кино, здесь нужно определяться с терминами. Это можно называть как угодно: интертеймент, развлекуха, чернуха, халтура. Это что- то другое. Кино – это Данелия, Герман, Феллини, Куросава.. Это какой- нибудь неизвестный нынче студент Жургеновки, который честно снимает свою дипломную, не подворовывая чужие мысли и переживания. Он делает что- то свое, выстраданное, выношенное, и я его за это уважаю и считаю своим коллегой по цеху.

Он не заигрывает со зрителем. Он его уважает. Понимаете, не бывает рыбы второй свежести, но она ведь тоже в каком- то смысле является пищей. Если вы ее съедите, то отравитесь. Чернуха тоже своего рода продукт, только замедленного действия. Это как радиация. Вы же не чувствуете, что отравились.

Но мы мыслим по- другому, мы чувствуем по- другому, мы уже сами в некотором смысле участники этого карнавала пошлости и невежества. И мы уже не можем жить без этих синтетических слез, без этой фальши, пустого пафоса и китча.

Мы сидим на этой игле бесконечных сериалов и разовых каких- то поделок вроде современных сказок о Золушках. Вся эта гора мусора переросла уже все мыслимые размеры, раздавила, подмяла под себя все окрест и уже диктует свои правила.

Грустно об этом говорить. Да и не хочется. Г. Б.: Вот вы говорите «невзыскательная аудитория», может быть, так и есть. Но у нее сегодня огромный выбор, и затащить ее, даже такую невзыскательную, в кино нелегко. Е. Т.: Я повторяю: надо разделять понятия.

Есть как бы Puma и Аdidas, например. И есть куча подделок.

Ведь все, что продается на китайском рынке, тоже в каком- то смысле одежда. Ее можно носить. Ну, день- два. Ну хорошо – год. Так и здесь. Почему вы сваливаете все в одну кучу. Кино, оно очень разное. Есть честные ремесленники, есть мастера, есть гении, и есть огромная масса поденщиков. Как и везде, впрочем.

Для себя я четко представляю и провожу межу – есть кино в классическом, нормальном понимании, кино как искусство, и есть все остальное. И подавляющий процент зрительской аудитории легко заманить как раз дешевыми ширпотребными сюжетами и на этом спокойно жить.

Г. Б.: Но ведь даже «Человек- паук» имеет право на существование. А что касается казахстанского контента, так это вообще особая тема. У нас ведь нет процветающей индустрии массового развлекательного кино, на которое толпой идет зритель. Попытки есть, но получается ни уму ни сердцу – ни искусства, ни развлечений, ни кассы. Поэтому мне кажется несправедливым упрекать тех немногих, кому удалось привлечь зрителя, пусть даже банальным сюжетом.

Е. Т.: Разве я кого- то упрекаю? Я просто высказываю вслух свое понимание ситуации. И я ничего не приукрашиваю. И мне нет никакого дела до тех, кого занимает тема летающих пауков и их продолжателей – летающих котов, собак или такси.

Это выбор каждого. Мне просто горько сознавать, что я живу в то время, когда единственным и главным критерием стала касса. Мне думается, что это слишком однобокое представление о подлинной ценности той или иной картины.

Г. Б.: Это не единственный критерий для кино, но для коммерческого – очень важный, если не единственный. Ну а что еще? Е. Т.: Мы никогда с вами не договоримся, и я не хочу вступать с вами в полемику. Мы слишком по- разному смотрим на вещи. Я в этом смысле консервативный человек.

Там, где главным критерием является бокс- офис, – для меня не всегда кино. Я усматриваю в этом неприкрытый цинизм по отношению к зрителю. Производители ширпотреба смотрят на него, как на быдло, которое готово заплатить за фуфло. Его прикармливают такой вот продукцией. Одновременно происходит целенаправленное разложение общества, и занимаются этим люди далеко не глупые. Вот что действительно печально.

Это же как надо ненавидеть своих современников. На кого обижаться? Неужели вы считаете, что если зрителя Кайрата Нуртаса насильно загнать на. Кар- Вая, то он что- то поймет и у него в голове произойдет революция? Е. Т.: Кайрат Нуртас и кино. Значит, попса уже пошла в кино?

Какой кошмар. Да поймите вы наконец – не кино это, а так. У мальчика закружилась голова, и никто рядом не может ему подсказать – опомнись, дорогой. Ты же не Элвис и не Азнавур. Наверняка те, кто рядом, потирают руки и подливают масла в огонь: видишь – полные залы, давай еще нарубим! Мы за эти 2. 0 лет воспитали страну идиотов, которые не знают, кто такие Висконти и Куросава, но обожают молодого человека Кайрата Нуртаса. Я рад за него. Бедный мальчик, что с ним будет через пару лет?

Вы знаете, есть вещи, которые находятся в пределах критики, и есть вещи, которые находятся за ее пределами, так что давайте не будем развивать эту тему. Г. Б.: А какую задачу вы ставите перед собой? Е. Т.: Во- первых, я уважаю своего зрителя. Я к нему не отношусь как к кошельку. Я разговариваю со своим зрителем на нормальном, человеческом языке и не хочу ему подыгрывать. Не хочу его развлекать, тормошить, совать под нос игрушки в виде головокружительных спецэффектов.

Я хочу, чтобы все было по- настоящему. Те истории, которые я рассказываю, – они все о нем. Я ничего не придумываю, ни у кого не ворую. Весь тот жизненный багаж, который у меня есть, образование, о котором я смею думать, что оно было неплохим, – все это просто не позволяет мне становиться дворовым паяцем или делягой и потрошить карманы. Я хочу удивляться вместе с ним, радоваться, огорчаться, открывать вместе с ним. Такое кино может сниматься на большой студии? Ваше кино – авторское или это уже государственный мейнстрим?

Е. Т.: Что за государственный мейнстрим?! Это что такое вообще?

Г. Б.: Ну, духовные скрепы и все такое. Е. Т.: Государственный мейнстрим, ничего себе, никогда такого не слышал.